Галина Подзолко — из тех дизайнеров, кто работает не только с силуэтом, но и с состоянием. Уже более десяти лет бренд Galina Podzolko формирует особый язык женственности — чувственный, пластичный, наполненный внутренним светом. Её коллекции — это всегда диалог: между прошлым и настоящим, между винтажной памятью и современной энергией.
За годы работы бренд выстроил целую вселенную — от винтажной чувственности коллекции «Woman» FW’2025/26 до почти сакральной кутюрной линии «Наследие любви». Здесь прошлое никогда не копируется — оно проживается и переосмысляется.
Новая коллекция «90-е: Путешествие к себе» открывает другую грань этой героини — более дерзкую, свободную, живую. С лёгким бунтом, с внутренним рок-н-роллом, но всё с той же глубокой женственностью, которая остаётся главным кодом бренда.
В марте на Московской неделе моды состоялся показ твоей новой коллекции «90-е: Путешествие к себе». Расскажи, какой она получилась, и какую идею ты в неё заложила?
В этом сезоне я решила немного похулиганить — хотелось пошалить и сделать героиню более свободной, дерзкой. С самого начала появилось ощущение, что это будет история про 90-е, но не в лоб — не про прямое цитирование, а про настроение.
С музыкой получилось очень органично: я сказала диджею, что новая коллекция будет под Prodigy. Он посмотрел на меня — серьёзно? А я ответила: «Да, нужно именно это. У меня внутри такие ощущения — движение, драйв, энергия». Я несколько дней жила с этим состоянием, и в какой-то момент всё сложилось: и образы, и музыка. Я поняла — по-другому просто не может быть. Только так.
Изначально я задумывала винтажные принты — и именно от них начала выстраивать всю визуальную историю коллекции. Когда мы начали их делать, стало понятно: у нас получается очень натуральная, при этом сложная палитра.
Всё ушло в более приглушённые, «пожившие» оттенки, как будто с историей. В какой-то момент у меня даже возникло сомнение: может, сделать цвета более контрастными, более «модными». Но потом поймала себя на мысли, что просто не вижу эти принты в других цветах. Потому что винтаж — он не про яркие, чистые цвета. Он про глубину, про сложность, про ощущение времени. И именно это мне хотелось сохранить. Я бы сказала, это эстетика «old money», которая достигается через принты.
Твоя новая коллекция звучит как очень личное высказывание. О чём для тебя эта весна — если говорить не только как дизайнер, но и как женщина?
Она бунтарская. У меня ощущение, что моя героиня решила полностью раскрыться и дать себе свободу — буквально выпустить всё из себя и побыть без масок. Если прошлая коллекция была более задумчивая, то здесь мне захотелось дерзости. Наверное, это и моё внутреннее ощущение сейчас — немного побунтовать. Хочется рок-н-ролла! Но при этом я не могу уйти полностью в рок — у меня женственный бренд. Поэтому только нотка (улыбается).
В коллекции Galina Podzolko появились бомберы, плащи — для меня это новый этап, расширение силуэта героини. При этом всё осталось в натуральной гамме: песочный, терракотовый, шоколад. Но женственность никуда не ушла. Есть шёлк, шифон, лёгкие платья — потому что для меня это всё равно про женщину. И в целом эта коллекция — про свободу. Про выбор себя. Про то, чтобы не бояться быть разной, не бояться выходить за рамки.
Через что это бунтарство выражается визуально?
Через образ. Например, на показе у моделей были мокрые волосы, которые падали на глаза. Подводка — вытянутая, внутренняя, образующая такой прищур. Этой весной моя героиня, она… сексуальная, но сильная. Как будто может взглядом убить (смеется).
Обязательно остроносые туфли, высокий каблук. В любой ситуации женщина должна быть красивой на каблуке. Это для меня важно.
И, конечно, аксессуары. Кораблики — это отдельная история. Мы сделали головные уборы из ткани, но по форме как бумажные. Крахмалили хлопок, чтобы он держал форму. Мне было важно, чтобы это не было просто креативом ради креатива, а чтобы аксессуар можно было носить, чтобы это было живое.
Есть ли икона стиля, которая отражает эту коллекцию?
Конкретной иконы стиля нет, но мне сейчас очень нравится Деми Мур — как она выглядит. Это пример того, как женщина может трансформироваться с возрастом и становиться только сильнее и красивее.
Ты часто работаешь с сакральными символами. Где для тебя проходит грань между поэзией традиции и современной модой?
Я изучаю, смотрю, беру отдельные элементы — и потом переосмысливаю их. То есть, это не прямая цитата и не типовое прочтение, а именно интерпретация. И я всегда пропускаю это через себя. Для меня важно, чтобы это было живое, чтобы не выглядело искусственно или надуманно.
Кутюрная коллекция вечерних платьев «Наследие любви» объединяет современную моду и образность традиций крещения и венчания. Это для тебя больше про веру или про внутренний переход и обновление женщины?
В первую очередь, это осознанная история. Мне важно, чтобы кутюр у меня был не просто вечерний, а с глубиной — и про веру, и про традиции. Чтобы это не было разовая история, а что-то, к чему можно возвращаться, над чем можно думать, что можно долго создавать. Я изучала эту тему и визуальный код, внедряла новые силуэты — закрытые платья, длинные рукава, смысловые принты. Если посмотреть на коллекцию, она получилась очень нежная. Возникает желание эту девушку обнять и защитить. Она как будто первозданная, чистая.
Когда мы работали над платьями из «Наследие любви», то ощущали внутренний трепет — что создаем наряды, которые послужат для какой-то высшей миссии. Свадьба, венчание или крещение — очень торжественное и сакральное событие в жизни каждой девушки, если оно происходит. Психологически это накладывало особый отпечаток в работе.
И здесь есть очень личный момент — у меня старший сын учился в духовной семинарии, сейчас он изучает теологию. Он очень верующий человек: каждый день молится, ходит в церковь, у него иконы, книги — он живёт этим. И мы, как семья, тоже через него прикасаемся к духовному. Поэтому, когда я делала эту коллекцию, я уже была в этом состоянии. Это не просто вдохновение — это прожитое.
Но при этом есть и яркие, сексуальные образы. Для кого они?
Для всех. Такие платья можно надеть куда угодно, например, на свадьбу в роли гостьи торжества. Но есть момент — мои клиентки часто выглядят ярче невесты (улыбается). Я не знаю, почему. То ли энергия, то ли крой, то ли посадка — но это всегда работает.
В коллекции много органзы, шёлка, ручной вышивки, сложных деталей. Насколько для тебя важны тактильность и ощущение «воздуха» в одежде?
Очень важны. Я вообще очень чувствую ткань. Я в этом плане даже вредная: если ощущаю ткань на теле, мне уже некомфортно (улыбается). Поэтому шёлк для меня идеален — я его не чувствую, он как вторая кожа. И из этого рождается задача: вещь должна не только выглядеть красиво, но и давать ощущение лёгкости, воздуха. Она должна «жить» вместе с телом.
Ты используешь много принтов: бабочки, ангелы, облака, цветы. Почему именно эти образы тебе откликаются?
Когда я собираю коллекцию, сначала возникает образ. В голове появляются кусочки: свет, бабочки, небо, куколки, цветы. И я понимаю, что это всё про нежность, про любовь, про что-то детское и искреннее. Я начинаю это собирать — и уже потом превращаю в готовые принты.
Галина, поделись, есть ли у тебя любимая коллекция?
Не поверите, каждая коллекция западает в душу. Это огромная работа: исследования, история, смыслы. Например, «Танец сердца» — это Северный Кавказ, «Woman» — послевоенные 40–50-е. Каждое платье — это не просто вещь. У него есть история.
Весна — время свиданий и новых встреч. Какой образ ты бы посоветовала женщине, которая готова к любви?
Мне кажется, это может быть любое платье. Но если говорить точнее — безусловно, это шёлк. Потому что, когда ты надеваешь шёлковое платье, оно буквально взаимодействует с телом — как будто ласкает тебя. Из-за этого меняется состояние: ты по-другому двигаешься, по-другому себя ощущаешь. И это считывается. Энергия становится другой.
А если в жизни женщины уже есть мужчина — может ли одежда вернуть тот самый трепет?
Мне кажется, это лучше делать без одежды (смеётся). Особенно, когда вы уже давно вместе.
Сегодня много говорят о мягкости вместо демонстративной силы. Ты чувствуешь этот сдвиг?
Я, если честно, всегда была за женственность. Да, у меня были эксперименты с вещами с мужского плеча, но возвращаться туда не хочется. Потому что это не моё состояние. Мне нравятся женственные женщины. И в моём окружении в основном такие. А если приходят другие — значит, внутри у них уже есть запрос поменяться, почувствовать себя иначе.
И, наконец, какой главный внутренний тренд ты видишь для женщины в этом году?
Мне кажется, женщина становится более открытой. Сейчас есть сильный запрос на живое общение, на офлайн, на настоящий контакт — женщина к женщине, женщина к мужчине. Из этого рождается комьюнити, настоящая связь.
И это уже не про «товарищи», а про леди. Дамы. Такая женщина — лёгкая, открытая и, наверное, даже немного просветлённая.
