Ольга Никольская — актриса нового поколения, для которой сцена и камера — способ говорить честно и громко. Она не ждёт удобного момента, пробует, рискует и идёт к мечте. В её планах — роли, которые требуют смелости, и путь, где честность важнее коротких дистанций. В эксклюзивном интервью Ольга Никольская откровенно рассказала, почему решила стать актрисой, что даёт ей сцена, и какие проекты ждать дальше.
Вы пришли в профессию, уже будучи мамой, и ради поступления похудели на 25 кг. Что стало ключевой мотивацией для таких шагов?
Я поступила в театральный в 25 лет. Мечтала об актёрской профессии с самого детства: музыкальная школа, балет, хореография, бесконечные школьные спектакли. Я обожала придумывать сценарии, писать мини-постановки и вместе с подружками показывать их в детском саду — как настоящий маленький театр. С юных лет я была уверена, что однажды окажусь на сцене.
Но жизнь распорядилась иначе. К моменту окончания школы у меня на руках был двухмесячный малыш, и, конечно, о поступлении в театральный речи не шло. Я понимала, что не могу позволить себе «выпасть» на год, поэтому выбрала запасной вариант — юридический факультет МГУ.
Тогда мне казалось, что профессия юриста близка к актёрству: яркие выступления в суде, эффектные речи — как в фильмах. Но реальность быстро всё расставила по местам. Уже на третьем курсе я понимала: это не моё. Но я привыкла доводить начатое до конца, поэтому с отличием закончила гражданско-правовую кафедру и получила красный диплом.
После вуза у меня уже было двое детей. Я открыла частный детский центр, занималась бизнесом, искала себя. И однажды, совершенно внезапно, меня буквально пронзила мысль: если я не попробую стать актрисой, моя жизнь пройдёт мимо моей мечты. Ни бизнес, ни стабильность — ничто не давало того внутреннего отклика. Это было как откровение.
Я не видела для себя другого пути, кроме как поступить. Поэтому полностью перестроила образ жизни: жёсткая диета — 0% кефир, зелёные яблоки, стручковая фасоль, брокколи — и максимум спорта. Удивительно, но этот период не показался мне невыносимо тяжёлым: цель была настолько важной, что всё остальное ушло на второй план.
В итоге я сбросила 25 килограммов и с тех пор держу вес. Мотивация, которая тогда мной двигала, была мощнее любых сомнений.
Как вы думаете, ваш приход в профессию в 25 лет, после того, как вы стали мамой — это ваше преимущество? Дал ли вам жизненный опыт какое-то особое понимание персонажей, которое не было бы доступно вам в 18 лет?
Поступая в театральный в более старшем возрасте, чем однокурсники, я сразу осознала необходимость нетворкинга. Пока другие учились, я параллельно ходила на кастинги и со второго курса начала сниматься.
Мне изначально мой мастер при поступлении сказал, я знаю, что у тебя двое детей, поэтому если ты пропустишь хоть один день, то конкретно тебя я буду ставить на отчисление, потому что я понимаю, что дети — это болезни и так далее. На самом деле, я и сама разучилась болеть. То есть я, видимо, так настроила свой организм, что с периода обучения театрального, если я чувствую, что я заболеваю, я просто настраиваюсь на то, что я не имею права заболеть. И, знаете, это реально работает, такая настройка.
Спасибо моему мужу, который помогал с детьми. У меня был даже такой случай, когда на первом курсе, перед первым показом, когда мы 24 на 7 репетировали в институте, мой младший сын, которому на тот момент было три года, сломал ключицу. Мой муж тогда был на фрилансе и, соответственно, находился с детьми. И он мне даже не сказал об этом, чтобы моё эмоциональное состояние не испортить перед показом. Он съездил в больницу и полностью всё сделал. Только после этого мне муж сказал, что уже всё хорошо. Поэтому, конечно, было много сложностей, много приходилось доказывать в институте с учетом моего возраста.
Вы учились в трёх разных школах: у Радомысленского, в лаборатории Яцко и у Безрукова. Что вы взяли от каждого из мастеров?
Я училась у Евгения Вениаминовича Радомысленского по системе Станиславского, что научило меня глубокому проживанию роли. Позже в лаборатории Игоря Яцко я открыла игровой театр, ломающий «четвертую стену» и направленный на взаимодействие со зрителем. Это помогло мне, как склонному к анализу человеку, научиться отпускать контроль и работать с энергией.
Особенно ценным был опыт в лаборатории Сергея Безрукова, где мы сочетали работу с поэтическим текстом и физическую подготовку — фехтование, акробатику. Это создавало мощный театральный поток.
Самый серьезный недавний вызов — сцена родов в сериале «Отделение» для платформы KION. Моя героиня была комедийной, но снимали всё с максимальным реализмом, с консультантами и настоящим младенцем. После 12 часов съёмок я чувствовала полное физическое и эмоциональное истощение, будто действительно родила.
Кульминацией стал момент, когда мне на грудь положили плачущего ребенка, и он мгновенно успокоился. Слёзы потекли сами собой. Сцена с первого дубля получилась идеальной и стала очень личным, пронзительным опытом, который останется в сердце.
История со сдачей проб на «Декабристку» впечатляет: три часа на вспомнить немецкий и сыграть сцену пыток. Как удалось справиться с таким давлением и сконцентрироваться?
Это был особенный момент. Мне позвонили утром и сказали: «Через несколько часов пробы. Сцена — на немецком. Сможете?» Естественно, как любая актриса, я ответила: «Да, конечно, без проблем». А потом положила трубку и поняла, что нужно срочно вспоминать язык, который я не использовала много лет. Но в такие моменты у меня включается особое состояние — своего рода шоковая концентрация. Когда очень хочешь получить роль, страх и сомнения просто отступают. Это был мой первый исторический проект, и он был для меня очень важен, поэтому я сразу отбросила лишние мысли, села за текст.
Честно говоря, для меня эмоционально сложные сцены — такие, как сцена пыток — иногда даются легче. Я очень быстро погружаюсь в нужное состояние, полностью проживаю момент. На пробах это сработало: я вошла в сцену с первого дубля, и его же в итоге оставили. Других дублей не потребовалось — режиссёр сказал: «Всё, отлично». После «Стоп!» ко мне сразу подбежал костюм-директор с водой: «Оленька, вы в порядке?» Я, конечно, была в полном порядке, просто очень быстро умею выходить из таких тяжёлых эмоциональных состояний — это важный навык для актёра.
Сами съёмки тоже были насыщенными: меня поливали водой, бросали на пол, я падала со стула, проходила через все физические испытания, чтобы сцена выглядела достоверно. Это был мощный, интересный опыт. Я с удовольствием вернулась бы к историческим проектам — в том числе к темам, связанным с Великой Отечественной войной.
Вы играли в театре в спектаклях «Бесы», «Идиот», а также работали в кино. Что вам ближе и почему? В чем разница для вас в подходе к роли?
После института так сложилось, что я довольно долго активно играла в спектаклях: в Школе драматического искусства у Игоря Яцко, в антрепризных постановках, в МДТ Есенина — как раз в том самом «Идиоте». В то время у меня было много театральных работ. Я это очень люблю, потому что спектакль — это полное, целостное проживание какого-то отрезка жизни героини.
Ты входишь в роль — особенно если у тебя много сцен на протяжении всего спектакля — и с самого начала и до конца живешь в этом состоянии, здесь и сейчас. Конечно, это доставляет огромное эмоциональное удовольствие: ты погружаешься в роль и просто живешь ею. Плюс — всегда очень важна была для меня отдача от зрителей, когда чувствуешь энергию зала, то, как они следят за каждым твоим движением, за тем, что произойдет.
У меня был спектакль «Продавец дождя», где я играла главную роль. Там на протяжении всего действия была засуха, и все ждали, когда же пойдет дождь. Это была аллегория: дождь в человеческих судьбах, в частности, для моей героини — когда же ее полюбят, когда придет любовь? И в конце спектакля гремел гром, и начинал литься дождь. Каждый раз в этот момент наступал катарсис. Весь зал начинал аплодировать, и это происходило именно из-за этого выплеска накопившихся эмоций: ты ждешь-ждешь, и вот он наконец приходит дождь. Вот это соединение со зрителями в одной эмоции, конечно, дарит невероятную энергию.
Сейчас театра в моей жизни стало меньше, и я скучаю по этому живому контакту. В кино работа иная: здесь нет последовательного проживания, нужно моментально входить в отдельные сцены, даже самые эмоциональные. Раньше мне это давалось сложнее, но теперь, с опытом, я научилась глубоко готовиться — расписываю всю историю героини, чтобы даже в отрывке быть правдивой. Съемки приносят мне больше удовольствия. Это другое творчество: ты сам выстраиваешь роль, приносишь свои наработки, а затем вместе с режиссёром и партнёрами создаёшь героиню здесь и сейчас. Кино позволяет создавать образы, близкие и понятные современному зрителю, что для меня особенно ценно.
Актёрская профессия часто требует жертв, особенно когда вы родитель. Как вам удаётся находить баланс между съёмками, которые могут длиться месяцами, и личной жизнью?
В силу жизненных обстоятельств я изначально приучала своих сыновей к самостоятельности и к тому, что мы идем по жизни в сотрудничестве. Я не та мамочка, которая постоянно крутится вокруг детей. Я всегда учила их ответственности за себя — и в учебе, и в домашних делах.
Сейчас, глядя на своих взрослых сыновей и общаясь с ними, я понимаю: для них было очень ценно, что я всегда шла к своей цели, не боялась отказаться от чего-то или пойти на риск в чем-то новом, потому что верила в свое призвание и свою мечту. У них было много свободы в установленных рамках и достаточно четких обязательств.
Я, например, рано поняла один принцип. В детстве я сама часто болела, потому что мне нравилось это состояние: когда ты заболел, мама все покупает, можно смотреть мультики, получать новые игрушки и вкусности. Это было так «кайфово», что хотелось болеть подольше.
У меня в жизни не было возможности, чтобы дети болели долго. Поэтому у нас было четкое правило: заболел — никакого телевизора, телефона или планшета, потому что от этого болезнь только усугубляется. Никаких «вкусняшек», так как они мешают выздоровлению. Мои дети привыкли, что болеть — не интересно, поэтому выздоравливали очень быстро и болели довольно редко.
Наверное, секрет в том, что времени на совместное времяпрепровождение у нас было не так много, но мы всегда старались проводить его максимально активно, искренне, открыто и с любовью.
Так как я родила двух сыновей в достаточно раннем возрасте, у нас скорее дружеские отношения. Они делятся со мной всем, мы все обсуждаем. Я очень рада, что у меня сейчас такие взрослые сыновья, которые относятся ко мне с настоящей заботой. Говорят: «Мам, давай я тебя встречу вечером, чтобы ты одна поздно не шла».
Что бы вы сказали людям, которые откладывают свою главную цель «на потом» из-за страха или обстоятельств?
Самое главное, что нужно понять — «потом» никогда не наступает. Всегда кажется, что чего-то недостаточно: нужно еще поучиться, похудеть, что-то доделать, чтобы наконец реализовать мечту. Это бесконечный процесс, а результат у него только один — ты так и не решаешься сделать шаг к своей цели.
Если вы действительно понимаете, что это ваша цель и ваша мечта, то единственный совет — отключите мешающие мысли. Просто отключите внутренний шум и начните действовать. Не ждите какого-то особого момента, когда станет легче, — такого момента не будет. Единственное время, которое у вас есть, — это «здесь и сейчас».
Я безумно рада, что в ключевые моменты моей жизни — будь то поступление в институт или решение пойти в лабораторию к Игорю Яцко — внутренняя интуиция подсказывала мне: «Делай это прямо сейчас, несмотря ни на что». Я по натуре не самый напористый человек, но в те мгновения, когда решалась моя судьба, во мне просыпалась решимость идти напролом.
Приведу пример. Когда я поступала в театральный, после второго тура моего имени не оказалось в списках прошедших дальше. Я сидела и понимала: либо я сейчас ухожу, и всё — в этом году я не поступаю, либо… Внутри меня было чёткое ощущение, что я обязана поступить именно в этом году, потому что через год такой возможности могло и не быть.
Вопреки всему, я дождалась, когда все разойдутся, и в кабинете остался только мастер курса Евгений Вениаминович Радомысленский с несколькими педагогами. Поборов все страхи, я зашла и спросила: «Евгений Валерьевич, а почему я не прошла в третий тур?» Он ответил: «Оля, тебе двадцать пять, двое детей… У меня много семнадцатилетних. Ты уверена, что тебе это надо? Подумай, зачем тебе эти нервы, четыре года учебы? Мне кажется, это не нужно». Я сказала: «Мне это нужно». — «Ты уверена? Хорошо, если хочешь, приходи на прослушивание послезавтра с абсолютно новой программой». Сейчас я сама себе удивляюсь, как у меня тогда хватило смелости подойти, ведь для меня он был мастером божественного масштаба. В результате я пришла, сделала новую программу и поступила. Я безумно благодарна за тот урок.
Точно так же, когда я поняла, что хочу играть в спектаклях Игоря Яцко, я, преодолев страх и сомнения, сама к нему подошла. Он меня тогда не знал, а я заявила: «Я хочу в вашу лабораторию, хочу с вами работать». Наверное, это выглядело странно, но он ответил: «Давай попробуем».
Вывод простой: нельзя бояться и нельзя думать ни о ком. Нужно делать здесь и сейчас всё, что от тебя зависит, чтобы реализовать свою мечту и достичь главной цели.
Есть ли у вас какая-то особая техника или ритуал, чтобы «входить» в образ?
Да, у меня есть определенный ритуал подготовки, который я использую в основном для записи самопроб дома. Сейчас их бывает очень много, и это часто первый этап перед очной пробой у режиссера.
Обычно, когда я уже подготовила сцену, разобрала текст и выучила его, начинается долгий процесс присваивания и проживания роли. Я устанавливаю дома штатив, свет, настраиваю камеру — всё очень медленно и вдумчиво. Потом иду гримироваться, делаю это постепенно, внимательно всматриваясь в черты той героини, которую мне предстоит играть.
Затем я подбираю одежду, настраиваю фон, проверяю, как всё выглядит в кадре, и снова возвращаюсь к гриму, подбираю реквизит. Эта медленная, поэтапная подготовка — через макияж, одежду, свет — и есть мой способ вхождения в образ и в предлагаемые обстоятельства. Я специально даю себе это время, чтобы «нажить» роль, почувствовать ее.
Вы часто играете ярких, сильных, иногда эксцентричных героинь. А есть ли черта характера или тип роли, которую вы считаете для себя самой сложной?
Да, на самом деле мне действительно легко играть эмоциональных, характерных, даже эксцентричных героинь, чьи чувства иногда зашкаливают. Это могут быть как положительные персонажи, так и антагонистки — например, мне безумно нравятся роли махинаторш. В последнее время у меня было много таких сильных, насыщенных и эмоциональных ролей, которые даются мне легче.
Но, как я уже упоминала, мне очень сложно играть роли холодных, неэмпатичных и неэмоциональных героинь. Такие типажи сейчас довольно востребованы — это современные женщины, которые сохраняют внутренний холод и невозмутимость, практически ничего не испытывая, остаются спокойными в любой ситуации. Это мне дается с большим трудом. Из-за моей природной эмоциональности у меня всё равно проскальзывают живые чувства. Поэтому играть персонажей, которые абсолютно владеют собой и не выдают никаких эмоциональных реакций, для меня настоящий вызов.
Но это и очень интересно. У меня есть внутреннее ощущение, интуиция подсказывает, что скоро мне как раз предложат такую роль — и это будет моя работа на сопротивление, которая поможет мне преодолеть этот барьер.
Как вы выбираете проекты сегодня? Для вас главное — это интересный сценарий, режиссёр, партнёры или что-то ещё?
На данный момент сложно разделить, что важнее — сценарий или режиссер, потому что эти факторы важны в совокупности. Конечно, в первую очередь я обращаю внимание на сценарий и роль. Мне важно, чтобы это было что-то стоящее, что цепляет лично меня, роль, через которую я могу донести до зрителя нечто значимое. Это может быть и драма, и комедия — главное, чтобы это не была «пустышка».
Но режиссер, безусловно, тоже очень важен. В конечном счете, качество продукта — будь то сериал или полный метр — во многом зависит именно от него. Поэтому если я еще не работала с этим режиссером, то прежде чем идти на пробы или записывать самопробы, я обязательно смотрю его предыдущие работы. Мне нужно понять, насколько его творческое видение и стиль созвучны мне.
С кем из актёров или режиссёров, с кем вам уже довелось работать, вы хотели бы поработать снова?
Я снималась в четырех проектах режиссера Рады Новиковой и безумно люблю с ней работать. Я была бы очень рада сняться у нее снова в любом проекте, потому что то, как она работает с актерами, и та атмосфера, которую она создает на площадке, — это огромное удовольствие и высочайший профессионализм.
Очень хотелось бы еще раз поработать с Сергеем Знаменским, с которым мы сотрудничали на одном проекте. Мне очень понравился его профессиональный подход, глубокая проработка сцен и ролей, а также общая атмосфера. Вообще, от режиссера во многом зависит атмосфера на всей площадке, во всех цехах, и это очень важно.
С Романом Прыгуновым у нас было просто чудесное сотрудничество на съемках «Красной Поляны». Он обладает удивительной энергетикой и харизмой. После съемок в Сочи у меня остались огромные положительные эмоции. Работать с ним было очень интересно, эмоционально, ярко.
Также я несколько раз работала с Марией Маханько. Это очень глубокий, думающий, внимательный и интеллигентный режиссер. Она работает с актерами невероятно детально и глубоко, и мне это безумно понравилось.
Расскажите о самом забавном или нелепом случае, который произошёл с вами на съёмках.
На съёмках постоянно происходят забавные и нелепые ситуации. Одна из самых запомнившихся случилась довольно давно, в начале моей карьеры. У меня была одна из главных ролей, съёмок было много. Сюжет был такой: у героини муж — абьюзер, который во всех смыслах её мучает, она страдает, проходит через множество испытаний, потом беременеет, и в итоге он меняется. История заканчивается на том, что он узнаёт о беременности, дарит ей цветы, и всё заканчивается хорошо.
Я снимаюсь и думаю: «Надо же, какая трогательная история со счастливым концом». Мы отыграли все эти сцены, и вот настал последний съёмочный день. Я разговариваю с режиссёром и говорю: «Как же здорово, неужели в реальности такое возможно?» Он спрашивает: «О чём ты?» Я объясняю: «Ну, вот такое преображение мужчины, который был абьюзером, и всё так хорошо заканчивается».
Оказалось, что мне по ошибке не прислали финальную сцену моей героини. А сцена была такая: в итоге этот муж её убивает. Прямой сцены убийства не было, но была сцена в морге, где вокруг тела моей героини другие персонажи обсуждали, что муж её убил. Поскольку в морге должна была играть дублёрша, а не я, эту сцену мне, видимо, и не прислали. Таким образом, я все эти съёмочные дни играла с надеждой на счастливый финал, не зная, чем всё обернётся на самом деле.
Над каким своим качеством вы постоянно работаете, не связанным напрямую с актёрством?
Я по натуре трудоголик, очень ответственный человек, перфекционист и максималист. Мне всегда было сложно отпускать мысли, переставать прокручивать в голове роли — сыгранные, текущие или будущие. Дать себе несколько дней настоящего отдыха без этой внутренней жужжащей кухни — для меня настоящий челлендж.
Особенно в последнее время я поняла, насколько это важно. Поэтому я начала активно практиковать медитации и другие техники, которые помогают отключить постоянный внутренний диалог, это поток мыслей и планирования.
Для актерской профессии это, конечно, полезно — свежий взгляд никогда не помешает. Но главное — это для жизни. Уметь выдохнуть, расслабиться и просто побыть в безвоздушном, тихом пространстве без мыслей — вот над чем я сейчас работаю.
Можете ли вы поделиться с нами о своих творческих планах? Над какими новыми проектами вы планируете работать в ближайшем будущем?
Конкретно сейчас у меня только что завершились все текущие проекты — на прошлой неделе мы сняли последние сцены. И, в связи с моим предыдущим ответом, я планирую немного выдохнуть и дать себе передышку.
Вообще, мне очень нравятся предложения, которые поступают в последнее время — это очень яркие и интересные роли. Пока что все находится на этапе утверждений и согласований, так что я жду и немного отдыхаю.
Но это именно те героини, которые мне так близки, — харизматичные, сильные, идущие к своей цели напролом. Так что всё, что я люблю, — впереди. Уверена, самые интересные и крутые роли ждут меня в будущем.
